Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено

Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено

Сколько пота пролили они, убирая сено! Но все старания были вознаграждены: урожай оказался ещё богаче, чем они надеялись.

Труд был нелегкий; все инструменты предназначались для человека, а не для животных — любое орудие было устроено с расчетом на свободную пару конечностей — а ведь ни одно животное не могло работать, стоя на задних ногах. Но замечательная изобретательность свиней позволила обойти все трудности. Что же касается лошадей, то, зная каждый дюйм поля, они сумели справиться с косьбой и уборкой сена куда лучше, чем это когда-либо удавалось Джонсу и его людям. Свиньи же, хоть и не работали физически, направляли и досматривали труд Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено остальных. Было вполне естественно, что, владея Высшим Знанием, они приняли на себя руководство. Боксер и Люцерна сами впряглись в косилку и грабли (никаких уздечек или вожжей теперь, конечно, не требовалось) и двигались безостановочно, делая круг за кругом, а свинья, шагая за ними, призывала: «Эгей, вперед, товарищи!» или «Гоп-гоп, назад, товарищи!» — смотря по тому, что требовалось. И все животные, до самых ничтожных, трудились над ворошением сена и сбором его в копны. Даже куры и утки сновали взад и вперед под палящим солнцем, перенося в клювах маленькие пучки травы. В итоге уборка была закончена на два дня раньше, чем при Джонсе Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено. К тому же урожай оказался богаче, чем когда-либо. Ничто не пропало, куры и утки высмотрели и собрали всё до последнего стебелька. И ни одно животное не украло ни на одну единственную жвачку. Всё лето работа на ферме шла как хорошие часы. Животные были счастливы. Такого счастья они никогда себе и не представляли. Каждая частица пищи доставляла острое осознанное наслаждение, ибо это была их собственная еда, своим трудом и для самих себя добытая ими — а не та, что скупо отмеряла им рука хозяина. Теперь, когда не было этих паразитов — людей, еды для всех стало больше. И отдыхать удавалось дольше, несмотря на Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено неопытность большинства работающих. Много трудностей испытывали животные. Так, ближе к осени, когда они убрали пшеницу, им пришлось вымолачивать её по старинке, ногами, выдувая мякину собственным дыханием — на ферме не было молотилки. Но свиньи — с помощью своего разума, и Боксер — силой своих громадных мышц, — всегда выручали. Боксер заслужил всеобщее восхищение. Он и при Джонсе работал много, но теперь — за троих; временами казалось, что всю работу на ферме он выносил в одиночку на своих могучих плечах. С утра до ночи он тащил и толкал грузы, всегда оказываясь там, где работа была всего тяжелее. С одним петухом Боксер условился, что Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено тот будет поднимать его на полчаса раньше, чем встают остальные, чтобы он мог по собственному выбору сделать что-нибудь особенно необходимое до того, как начнется обычный трудовой день. Его ответом на любую проблему, любую неожиданную трудность было: «Буду работать больше!» — таким был его личный девиз.

Каждый трудился по способностям. Так, куры и утки спасли для урожая пять бушелей пшеницы, подобрав рассеявшиеся по земле зерна. Никто не воровал, никто не ворчал, что мало корма; почти совсем исчезли ссоры, драки, зависть — бывшие ранее привычными чертами жизни на ферме. Никто не отлынивал от работы, во всяком случае, почти никто. Молли, правда, вставала по утрам Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено неохотно, да и уходила с поля рановато — на том основании, что нельзя же работать, когда тебе в копыто забился камень. Да и поведение кошки было странное. Все вскоре заметили, что как только начиналась работа, кошка исчезала неведомо куда. Она пропадала часами, появляясь с невинным видом лишь в часы кормежки да под вечер, когда работа кончалась. Но у неё всегда имелись столь убедительные мотивировки, да и мурлыкала она так нежно, что не верить в ее добрые намерения было попросту немыслимо. Старый Бенджамин, осел, казалось, совершенно не переменился и после Восстания. Он работал всё так же медленно и независимо Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено, как во времена Джонса, никогда не отлынивая и никогда не вызываясь добровольцем на дополнительную работу. О Восстании и его результатах он высказываться не желал, а когда его спрашивали, не стал ли он счастливее с исчезновением Джонса, Бенджамин отвечал лишь: «Ослы живут долго. Ведь никто из вас ещё никогда не видел мертвого осла», — и остальным приходилось довольствоваться этим загадочным ответом.



По воскресеньям не работали. После завтрака, который в этот день полагался на час позднее, приступали к церемонии, соблюдавшейся неукоснительно. Сначала — подъём флага. Снежок нашел на складе старую зеленую скатерть, принадлежавшую некогда миссис Джонс, и нарисовал на ней белой краской рог и копыто Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено. Этот флаг олицетворял зеленые поля Англии, а рог и копыто означали символ будущей Республики животных, которая придет на смену государству людей, когда власть человеческого рода будет окончательно свергнута. После подъёма флага все животные шли в большой амбар на общее собрание, которое называлось Совещание. Здесь обсуждались планы работы на будущую неделю, предлагались и обсуждались различные проекты, принимались решения. Как правило, предлагали свиньи. Другие животные умели голосовать, но собственных решений придумать не могли. Наиболее активными в обсуждении были всегда Снежок и Наполеон. Было замечено, однако, что эти двое никогда и ни в чем между собой не соглашались: какое бы предложение Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено ни внес один из них, другой обязательно ему противоречил. Даже когда было решено, что маленькая лужайка за садом должна быть предоставлена исключительно тем животным, которые по старости уже не могли работать — против этого возражать было невозможно — начался бурный спор о пенсионном возрасте для каждого вида животных. Совещание всегда заканчивалось пением «Звери Англии», а остальная часть дня посвящалась отдыху.

Бывшую кладовую в большой конюшне свиньи сделали своей штаб-квартирой. По вечерам они изучали здесь кузнечное дело, плотничали, осваивали другие необходимые ремесла — всё по книгам, принесенным из жилого дома. Снежок занялся также организацией животных, создавая группы, которые называл Анимальными Комитетами. В Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено этом деле он был неутомим. Для кур он создал Яйценосный Комитет, для коров Лигу Чистых Хвостов; Комитет Переподготовки Диких Товарищей был организован для приручения крыс и зайцев; среди овец он затеял движение под лозунгом «Дадим самую белую шерсть», и так далее; в том числе были учреждены курсы по ликвидации неграмотности. Но все эти затеи, в общем, по большей части оказались несостоятельными. Так, попытка приручить диких животных провалилась почти сразу. Дикие товарищи вели себя точно так же, как раньше, и когда по отношению к ним проявлялась щедрость, они попросту бессовестно пользовались ею. К Комитету Переподготовки присоединилась кошка, и в течение Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено нескольких дней работала очень активно. Однажды ее видели на крыше, где она вела беседы с ласточками, сидевшими в почтительном отдалении. Кошка объясняла ласточкам, что теперь все животные — друзья, и что любая птица может, если пожелает, сидеть на её, кошкиной, лапе, как на жердочке; но ласточки продолжали соблюдать дистанцию.

Зато курсы по ликвидации неграмотности пользовались громадным успехом. К осени почти все животные на ферме до некоторой степени овладели грамотой.

Свиньи умели превосходно читать и писать. Собаки освоили чтение довольно хорошо, но кроме Семи Заповедей, никакое чтение их не интересовало. Коза Мюриэль могла читать чуть лучше, чем собаки, и иногда по вечерам Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено читала вслух отрывки из газет, найденных на мусорной куче. Бенджамин читал не хуже любой свиньи, но никогда не демонстрировал своего умения. И вообще, говаривал он, неизвестно, существует ли что-нибудь, достойное чтения. Люцерна целиком выучила алфавит, но складывать слова не научилась. Боксёр дальше «Г» не продвинулся. Он вычерчивал в пыли, осторожно двигая громадным копытом, буквы А, Б, В, Г — и затем стоял, глядя на них, заложив уши, изредка встряхивая чубом, падавшим ему на лоб, и изо всех сил старался вспомнить — что же дальше, но это никогда ему не удавалось. Правда, бывали случаи, когда ему удавалось овладеть буквами Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено Д, Е, Ж, З, но к тому времени, когда он запоминал их, забывались А, Б, В, Г. В конце концов он решил удовлетвориться первыми четырьмя буквами алфавита и ежедневно, один или два раза, писал их в пыли, чтобы освежить в памяти. Молли категорически решила выучить только те пять букв, из которых состояло её имя. Она аккуратно выкладывала эти буквы из веточек, затем украшала свою работу цветами и любовалась ею, прохаживаясь вокруг. Все остальные животные дальше «А» не продвинулись. Оказалось, что овцы, куры, утки, — словом, наиболее глупые животные, не сумели даже выучить наизусть Семь Заповедей. После долгих размышлений Снежок пришел к Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено выводу, что Семь Заповедей могут быть сведены к одному изречению, а именно: «ЧЕТЫРЕ НОГИ — ХОРОШО, ДВЕ НОГИ — ПЛОХО», так как здесь, по-видимому, содержался основной принцип Анимализма. Кто усвоит его прочно и глубоко, будет надежно защищен от человеческого влияния. Птицы сначала возражали, так как им казалось, что и они относятся к двуногим, но Снежок доказал им, что это не так.

«Крыло птицы, товарищи, — сказал он, — есть орган перемещения в пространстве, но не орган хватания и управления вещами. Следует поэтому рассматривать его как ногу. Отличительным же признаком человека является РУКА — инструмент, с помощью которого он творит зло».

Птицы Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено не совсем поняли сложное объяснение Снежка, но тем не менее удовлетворились им, после чего все неспособные к грамоте животные принялись учить новое изречение на память.

«ЧЕТЫРЕ НОГИ — ХОРОШО, ДВЕ НОГИ — ПЛОХО» было написано на задней стене амбара повыше Семи Заповедей и более крупными буквами. Усвоив изречение, овцы сильно пристрастились к нему, и часто, лежа на пастбище, они все вдруг начинали блеять: «Четыре ноги — хорошо, две ноги — плохо! Четыре ноги — хорошо, две ноги — плохо!» — это продолжалось часами и никогда им не надоедало.

Наполеон не принимал никакого участия в Комитетах, организуемых Снежком. Как он говорил, подготовка молодых — намного важнее, чем какое бы то ни Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено было обучение взрослых. Случилось так, что вскоре после уборки сена ощенились сразу и Джесси, и Блюбелл, принеся вдвоем девять крепких щенков. Как только матери вылизали щенков, Наполеон забрал их, уверив матерей, что будет лично следить за воспитанием малышей. Он поместил щенков на чердаке, куда можно было забраться только по лестнице из большой кладовой; они оказались в такой изоляции, что вскоре все позабыли об их существовании.

Тайна постоянного исчезновения молока вскоре раскрылась. Выяснилось, что молоко ежедневно свиньи подмешивали в своё пойло. Уже созревали ранние сорта яблок, и трава в саду была усеяна опадышами. Подразумевалось само собой, что яблоки будут Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено распределены между всеми поровну, во однажды вышел приказ собирать все опадыши и нести в большую кладовую — для того, чтобы свиньи кормились ими. Некоторые животные перешептывались по этому поводу, но протестовать не имело смысла: все свиньи были вполне согласны, что с яблоками следовало поступить именно так, даже Снежок и Наполеон в этом случае не спорили. Пискуна послали сделать необходимые разъяснения.

«Товарищи! — вскричал он, — Ведь не вообразили же вы, что мы, свиньи, поступаем так из эгоизма, используя наше руководящее положение? На самом деле многие из нас не любят ни молока, ни яблок. Лично я их терпеть не могу. Единственная Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено цель, которую мы преследуем, потребляя эту пищу, — сохранить своё здоровье. Молоко и яблоки — это доказано наукой, товарищи, содержат вещества, абсолютно необходимые для здоровья свиней. Ведь мы, свиньи, — работники умственного труда. Всё руководство, вся организация работ по ферме зависит от нас. Днём и ночью заботимся мы о вашем благосостоянии. Для вас мы пьём это молоко и едим эти яблоки. Знаете ли вы, что произойдет, если свиньи не смогут выполнять свой долг? Вернется Джонс! Да, вернется Джонс! Но я уверен, товарищи, — крикнул Пискун, покачиваясь из стороны в сторону и подергивая хвостиком, — я уверен, что среди вас нет никого, кто желал бы возвращения Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено Джонса?!»

Ну, уж в этом-то животные были абсолютно уверены: возвращения Джонса не желал никто. Представленное в таком свете, это дело казалось предельно ясным. Было абсолютно очевидно, что доброе здоровье свиней имеет колоссальное значение. Поэтому без дальнейшего обсуждения все согласились в том, что молоко и опадыши (а также и основной урожай яблок, когда он будет собран) должны быть предоставлены в исключительное пользование свиней.


documentaatsdcj.html
documentaatskmr.html
documentaatsrwz.html
documentaatszhh.html
documentaattgrp.html
Документ Глава 3. Сколько пота пролили они, убирая сено